?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Война глазами другого фельдшера 170 стр. дивизии
lit_ops
В продолжение темы о 170-й стр. дивизии хочу опубликовать выдержки из сборника документов, опубликованного Пермским книжным издательством "Война глазами военнопленных". Сборник составлен по рассекреченным документам советской контрразведки, хранящимся в Государственном общественно-политическом архиве Пермской области в 2008 году.

Агентство по делам архивов Пермского края

ГОУ «Государственный общественно-политический архив

Пермской области»

Война глазами военнопленных

Красноармейцы в немецком плену в 1941-1945 гг.

(по рассекреченным документам советской контрразведки,

хранящимся в Государственном общественно-политическом архиве Пермской области)

Сборник документов

Издание 2-е, с изменениями и дополнениями

Пермское книжное издательство

Пермь

2008




№ 77

Из протокола допроса З.М. Шиляевой,
старшего военного фельдшера медико‑санитарного батальона
170‑й стрелковой дивизии 22‑й армии,
в паспортном отделе Управления милиции г. Молотов

4 октября 1946 г.

г. Молотов

Я, ст. инсп. пасп. отд. Упр. мил. г. Молотов Баранов, допросил в качестве репатриированной Шиляеву Зинаиду Михайловну [личные данные опущены].

По существу дела показала следующее:

Я была в медико-санитарном б-не 170-й дивизии 22-й армии под командованием генерал-лейтенанта Ермакова, работала ст. военным фельдшером, а потом, перед пленом за 5 дней, адъютантом штаба б-на. Наш медсанбат стоял недалеко от В[еликих] Лук, километров [в] 14 от ст. Кунья. 23 августа 1941 году немцы замкнули кольцо, в которое входила 22-я [армия] и еще две армии, не известно для меня какие. После этого 23го же [августа мы] пошли на прорыв по направлению Великих Лук. И 25 августа приняли бой в 4 часа утра у переправы около В. Лук. Но когда форсировали речку, я попала с группой незнакомых бойцов [в болото], и [мы] стали двигаться по болотистому месту. На этом болоте нас стали обстреливать. Когда обстрел кончился, мы снова стали продвигаться к полотну жел. дороги. Но когда показались немецкие танки, и мы снова вернулись в это болото, и в 12 часу 25/VIII-41 [г.] нас немцы с собаками-сыщиками обнаружили и захватили в плен.

После этого меня допрашивал переводчик, кто я такая, как попала [в плен], но я объяснила, что [я] медицинский работник. Но при допросе переводчик не анкетировал меня. После чего содержалась в В. Луках в лагере в/пленных гор. Саду. После В. Лук попала в гор. Полоцк, Боровуха № 1, лагерь в/пл. В В. Луках я работала в лагере в/пл. в лазарете, делала перевязки нашим раненым. После этого в Полоцке работала в прачечной, но пришлось работать мало.

В 1942 году в сентябре м-це нас направили в гор. Берлин и заставили работать на заводе, который выпускал военную продукцию.

№ 79
Из протокола допроса Г.К. Александрова
,
сержанта 8‑го стрелкового полка 98‑й стрелковой дивизии,
в отделе контрразведки «Смерш»
проверочно‑фильтрационного лагеря НКВД СССР № 0331

21 декабря 1945 г.

г. Кутаиси

Грузинской ССР

Я, оперуполномоченный ОКР «Смерш» ПФЛ НКВД СССР [№] 0331 мл. л-т Славкин, допросил

Александрова Григория Константиновича, 1911 г. рожд., уроженец Татарской АССР Таканышского р-на с. Абди, бывший кандидат в [члены] ВКП(б), [происходит] из крестьян, рабочий, со слов не судим, образование 4 класса. В РККА с 29.6.41 г., в плену у немцев с 27.8.41 г.

Вопрос: Расскажите, при каких обстоятельствах вы попали к немцам в плен.

Ответ: 24-го [августа] 41 г. в боях под г. Торопцом Калининской области я в момент бросания гранаты под немецкий танк был тяжело ранен. Наши части отступили, не успев подобрать меня, и я через 3 дня после этого, 27.8.41 г., был подобран немцами и взят в плен.

Вопрос: Расскажите о своем пребывании в плену у немцев.

Ответ: После пленения немцы меня направили в госпиталь в г. Великие Луки при лагере в/пленных, где я находился до 1-го октября 1941-го года. Оттуда перевели в г. Полоцк в госпиталь в/пленных, где я находился на излечении до декабря 41 г. В г. Полоцке меня, как инвалида, не пригодного к труду, отпустили на оккупированную территорию Украины проживать, как я хочу, в г. Александрию, дали документ на право свободного проживания в р-не г. Александрия. Я не пошел в Александрию, а остался жить в д. Бакуловка Ракитнянского р-на Киевской области.

№ 85 – 88
Протоколы допросов Т.М. Малыгина
,
военфельдшера 112‑го стрелкового полка
170‑й стрелковой дивизии 51‑го стрелкового корпуса,
в Лысьвенском ГО НКВД Молотовской области

7 января – 31 марта 1942 г.

г. Лысьва

Молотовской области

№ 85

7 января 1942 г.

Начат в 0 час. 20 мин.

Окончен в 3 час. 00 мин.

Вопрос: Расскажите подробно [о] Вашем пребывании в немецком плену.

Ответ: В плен к немцам я попал в ночь [с] 24/VIII на 25/VIII‑1941 года в Великолукском районе около д. Жуково. Ночью, т. е. 24/VIII-41 года, наша часть, 112-й стрелковый полк 170-й стрелковой дивизии 51-го стрелкового корпуса, вела бой с немецкими войсками, наступающими от деревни Жуково. Наш полковой госпиталь продвигался за своей частью, ведущей наступление. Под д. Жуково мы неожиданно попали под перекрестный огонь противника. В это время меня ранило пулей в левую ногу и осколком снаряда ранило в правую ногу. Тогда, когда я не мог двигаться, рядом со мной упал артиллерийский снаряд, и меня засыпало землей, т. е. я был контужен. С 2 часов ночи и до 12 часов дня я лежал, засыпанный землей.

Вопрос: При каких обстоятельствах Вы были обнаружены и кем?

Ответ: Крестьяне одного хутора, название коего мне не известно, после окончания боя пошли смотреть [на] свой дом. Это были старик со старушкой. Проходя они мимо меня, увидели торчащую из земли левую руку и левую ногу, отрыли меня из земли и унесли в д. Мухино Великолукского района, к себе на квартиру. Принесли они меня на квартиру, перевязали мне раны, обмыв их горячей водой. Когда обмывали горячей водой мне раны, то я в это время вошел в сознание. Когда я стал спрашивать старика, который меня отыскал, где я нахожусь, последний мне ответил, что я нахожусь на территории, занятой немецкими войсками. С 25/VIII по 28/VIII-41 года я находился на излечении у хозяев, которые меня подобрали.

28/VIII-41 года в деревню Мухино около 10 часов утра вошла немецкая разведка. В это время один солдат немецкий вошел в дом и обнаружил мою шинель, висевшую на стене, а я находился в другой комнате. Немецкий солдат вытащил пистолет и стал угрожать [убить] старика-хозяина, что он хранит русского офицера. Я увидел это в щель и сказал старику, чтоб он меня показал, [сказал], где я нахожусь. Тогда немецкий солдат подошел ко мне и предложил мне на немецком языке вставать. На это я ему сказал, что я вставать не могу, так как раненый. Он тогда сразу удалился, и через несколько времени он вернулся уже с группой немецких солдат в количестве 4х человек. Меня немецкие солдаты положили на носилки и вынесли из квартиры, понесли из деревни в поле, где располагался немецкий штаб, который располагался в поле рядом с деревней. Когда солдаты меня принесли в штаб, то там находились немецкие офицеры.

Вопрос: Принеся Вас в штаб, о чем Вас спрашивали немецкие офицеры?

Ответ: Принеся меня в немецкий штаб воинской части, меня предупредили на русском языке, что если я не буду [ничего] рассказывать на заданные ими вопросы, то они меня расстреляют. При этом присутствовали три немецких переводчика.

Вопрос: Какие Вам задавали вопросы при допросе в немецком штабе?

Ответ: Мне первый вопрос при допросе задали, кто я буду по военной специальности. На это я им ответил: «Медицинский работник». Далее у меня спросили, чем я могу доказать, что я медицинский работник, и какие у меня имеются документы. На это я им ответил, что у меня документов никаких нет. Далее у меня стали спрашивать, имеются ли у меня какие-то военные секретные документы, карты, планы наступления. На это я переводчикам ответил: «Документов, названных вами, у меня при себе никаких нет». В этот же момент меня обыскали (я находился в гимнастерке и брюках), но, не найдя ничего, они отступились и стали продолжать допрос.

Вопрос: Что еще вас спрашивали немецкие офицеры?

Ответ: Из офицеров один принес две книги на немецком языке под названием «Внутренние болезни» и «Фармакология» и, читая книгу, [они] задавали мне вопросы по медицине, связанные с болезнями. Вопросов мне было задано очень много, примерно на допрос ушло не меньше как часа три. И на этом допрос окончился.

Вопрос: Вы не все следствию рассказали о допросах Вас в немецком штабе. Следствие Вам предлагает подробно рассказать.

Ответ: Да, я не все еще рассказал о допросах меня в немецком штабе. Меня спрашивали также подробно, где я родился, в какой области, кто у меня есть родственники и где они находятся. На это я им [ответил], что уроженец я Архангельской области, братья и сестры, я сказал, что не знаю, где в настоящее время находятся, обосновав этот ответ [тем], что я не вместе с ними проживал. Спрашивали далее меня, какое я учебное заведение окончил. На это я им ответил, что окончил Архангельский медицинский техникум. Далее спрашивали меня, в какой части я служил и ее название, сколько времени в ней я служил. На это я им ответил, что части название я не знаю, т.к. она недавно сформирована, служу я в ней с начала войны. Когда я это сказал, то на меня немцы закричали и угрожали убийством, направляя пистолет.

Вопрос: Вы умолчали и не рассказали следствию о допросах Вас в немецком штабе о вооружении наших войск и [их] количественном составе. Вас допрашивали по этим вопросам?

Ответ: Да, меня по этим вопросам допрашивали.

Вопрос: Что Вы рассказали при допросах по этому вопросу?

Ответ: На задаваемые мне вопросы по состоянию вооружения и количестве [бойцов в] части я ответил, что об этом я не знаю, т.к. моя специальность – медицинский фельдшер, и поэтому о состоянии вооружения и количестве я совершенно ничего не знаю.

Вопрос: Что еще Вас спрашивали при допросах в немецком штабе воинской части?

Ответ: Больше меня ничего не спрашивали при допросах, так как я был в плохом состоянии здоровья. После чего меня предупредили, чтоб я не вставал с места и не уходил; сами ушли, оставив одного солдата для охраны меня.

Вопрос: При допросе в немецком штабе Вы сидели или лежали?

Ответ: При допросе в немецком штабе я сидел на земле.

Вопрос: Сколько времени Вы сидели в немецком штабе?

Ответ: В немецком штабе после ухода офицеров я продолжал сидеть около двух часов. Просле чего приехала подвода с немецким солдатом. Последний, войдя в штаб, с солдатом, который меня охранял, положили [меня] в телегу и повезли в д. Липец Великолукского района, которая находилась от немецкого штаба в полутора километрах.

Вопрос: Куда Вас привезли?

Ответ: Меня привезли в д. Липец Великолукского района, где находились русские красноармейцы раненые. По прибытии в д. Липец ко мне сразу же подошел немецкий офицер с переводчиком. Последний мне передал, что я остаюсь здесь в распоряжении одного из немецких врачей, который пришел несколько позднее, и мне сказали, что я остаюсь здесь в деревне перевязывать раненых русских солдат.

В это же время четыре немецких солдата привели двух медицинских сестер из нашей части, 112-го полкового госпиталя, в котором я раньше работал вместе с ними, и двух сестер привели из 170-й дивизии, медико-санитарного батальона, которые также находились в плену у немцев. Вместе с ними мы приступили к перевязке наших красноармейцев, находящихся в деревне Липец в количестве 176 человек. Сам я работать не мог, а сидел на земле, а сестры перевязывали раненых под моим руководством. Меня переносили с места на место на носилках сестры, и я им давал указания, что нужно делать, если они не знают.

Вопрос: Сколько Вы времени так продолжали лечить?

Ответ: Перевязки мы продолжали делать в течение двух дней, т. е. 28 и 29/VIII-41 г. Когда всем раненым была оказана первая помощь, мы свою работу прекратили. И 30/VIII-41 г. утром пришел немецкий офицер с переводчиком и приказал через переводчика развозить раненых по квартирам местных жителей деревни Липец, Михальки и других ввиду того, что раненых нечем кормить, и необходимо развезти [их] по частным квартирам, чтобы местные жители обеспечивали [их] питанием. Нам дали четырех лошадей с бричками и сказали, чтобы мы обязали местных жителей помогать развезти раненых. К немецким бричкам к дуге были привязаны флажки с красным крестом и фашистской свастикой, чтобы немцы знали о том, что мы ихние. Как нас предупредил переводчик, если этих знаков не будет, то по нам будут стрелять. Так мы расквартировали всех раненых по квартирам.

Вопрос: Медицинские сестры, находящиеся с Вами, где они остались?

Ответ: Медицинских сестер, как мы только кончили перевязки, их под конвоем увели неизвестно куда под охраной четырех немецких солдат.

Вопрос: Вы знаете фамилии этих сестер?

Ответ: Одну сестру я знал по фамилии Галченко Клавдия, а второй фамилию не помню, звать ее Евгения. Оставшихся двух я не знал. Первые, мною названные, – уроженки г. Молотова.

Протокол мною прочитан, с моих слов записан верно, в чем и расписываюсь

Т. Малыгин

№ 89

Из протокола допроса А.П. Топоркова,
рядового 220‑го отдельного инженерно‑саперного батальона,
в Коми‑Пермяцком окружном отделе НКГБ Молотовской области

26 января 1946 г.

г. Кудымкар

Молотовской области

Я, ст. следователь Коми-Пермяцкого ОКРО НКГБ лейтенант Томилин, допросил […] Топоркова Алексея Павловича.

Об ответственности за дачу ложных показаний предупрежден по ст. 95 УК РСФСР

Топорков

Вопрос: Расскажите, каким райвоенкоматом Вы были мобилизованы в Красную Армию и в какую часть направлены?

Ответ: 25 июня 1941 года Юрлинским райвоенкоматом я был мобилизован в Красную Армию и направлен в 220-й отдельный инженерно-саперный батальон, который стоял под Великими Луками Калининской области, где я служил до 30 августа 1941 года. Потом попал в плен к немцам.

Вопрос: При каких обстоятельствах и с кем из односельчан Вы были пленены?

Ответ: Примерно 23 – 24 августа 1941 года наш 220-й отдельный инженерно-саперный батальон, где я служил рядовым бойцом, окружили немецкие части. В течение 6 суток мы отбивались, стараясь прорвать кольцо немецкого окружения. Но все это оказалось бесполезно, личный состав много вышел из строя, также были убиты многие из командиров. Числа 28 – 29 августа 1941 года наше управление батальоном по существу уже прекратилось, и закончилось окружение, оставшихся нас в живых немцы подбирали и брали в плен.

Я в числе 6 человек имел намерение скрыться в опушке леса. Но, не доходя до леса, немцы нас догнали двумя танками. Двух из нас убили сразу, а четырех посадили на танк и отвезли километра 2 в расположение немецкой части. Там уже были плененые (наши) около 100 человек. Это было утром, на рассвете.

[Мы] прожили [там] до вечера. Потом стали подходить грузовые автомашины, брали человек по 15 – 20 [и] группами увозили, неизвестно куда. Меня увезли на 3й машине уже ночью также в числе группы [в] 15 человек. Привезли в пригород города Великие Луки, разместили на поле около электростанции. Это поле было обнесено колючей проволокой в один ряд. Здесь мы прожили три дня, после чего нас группами человек по 300 – 500 этапировали пешком дальше. Прошел пешком 30 км, и [мы] остановились в лагере на чистом поле (сопка, оцепленная колючей проволокой в два ряда), где прожили два дня. Потом также пешком [нас] этапировали 30 км до гор. Невель. Здесь в Невеле в лагере пробыл я дней семь (всего я пробыл в плену 13 – 14 дней), потом совершил побег.

№ 90
Из протокола допроса В.А. Швалева
,
рядового 717‑го стрелкового полка 170‑й стрелковой дивизии,
в Бардымском РО МГБ Молотовской области

21 марта 1950 г.

с. Барда

Бардымского района

Молотовской области

Я, о/упол. Бардымского РО МГБ л-т Ширинкин, 21 марта 1950 года допросил

Швалева Василия Андреевича, 1915 года рождения, урож. д. Шипа Бардымского р-на Молотов[ской] обл., проживающего там же, происходит из семьи крестьян-середняков, русский, б/п, имеет состав семьи три человека, работает в колхозе им. Молотова рядовым колхозником. С сентября 1941 года по май 1945 года находился в плену у немцев.

Об ответственности за дачу ложных показаний и за отказ от показаний по ст. 92 и 95 УК РСФСР предупрежден

В. Швалев

Вопрос: Скажите, когда, где и каким военкоматом вы были приняты в Советскую Армию.

Ответ: В Советскую Армию я был призван Бардымским РВК 24 июня 1941 года.

Вопрос: Где вы проходили службу в Советской Армии?

Ответ: Из Бардымского РВК нас командой направили в 12-й артполк, который дислоцировался в г. Молотов в Красных казармах. 11 июля 1941 года мы всем полком без материальной части погрузились в эшелон и были направлены на Западный фронт под г. Великие Луки. Но, не доехав до ст. Торопец, [мы] выгрузились и пешком пришли в г. Великие Луки. Пробыв [здесь] два дня, [мы] получили приказ сдать боеприпасы и отойти снова на ст. Торопец. Не доходя его, на одной станции снова получили боеприпасы, но в пути с дороги сбились и пришли в г. Ново-Сокольники Калининской области, где были переданы на пополнение 717-го полка 170-й стрелковой дивизии и были направлены, т. е. заняли оборону юго-западнее г. Ново-Сокольники.

Простояли один день в обороне; вечером же был дан приказ отойти по направлению [к] г. Великие Луки. Пройдя всю ночь, а утром в 10 часов столкнулись с передовыми немецкими частями. Следует отметить, что мы шли всей дивизией и не соблюдали маскировки. Немцы же нас в лощине атаковали, и вся наша часть была разбита, создалась паника, командиров не было.

Мы группой человек восемь прошли еще два лога, зашли в лес, где встретили мл. политрука. Он был не нашей части. Последний нам сказал, что он будет командиром и вместе будем выходить из окружения. Наступала уже ночь, [мы] подошли к озеру. Политрук нам сказал, что отдохнем два часа и пойдем дальше. Мы были утомленные и быстро проснулись; когда же проснулись, политрука уже не было, и мы остались без командира. Решили пробираться к своим мелкими группами.

Я остался с двумя товарищами из нашего района: Ефимов Степан Павлович из д. Ключики Бардымского р-на и Копытов Иван Степанович, тоже из нашего района. И втроем решили пробираться к своим. Пробыв в окружении с месяц, закопав в землю винтовки и патроны, решили переодеться в гражданскую одежу и пробираться к своим. Пришли в одну деревню, название ее не помню; у одного крестьянина, фамилию которого также не помню, сменяли обмундирование на гражданское [платье] и пошли дальше. Под вечер пришли к одной деревне, название ее восстановить не могу в памяти. Сразу же при входе в деревню к нам подошли три вооруженных полицая и нас арестовали. Это было 29 – 30 августа 1941 года. [Нас] посадили и заперли в амбар, а утром передали немцам. […]

Вопрос: Обыск и допрос немцы производили?

Ответ: Обыск у нас был уже в комендатуре в г. Ново-Сокольники, тут же нас немцы допрашивали.

Вопрос: О чем вас спрашивали немцы во время допроса?

Ответ: Немцы спрашивали фамилию, имя и место рождения, а также профессию.

Вопрос: Продолжайте показания.

Ответ: Из этой деревни немцы нас направили в г. Ново-Сокольники, расстояние от деревни было 8 км, где допросили и направили в лагерь, где уже было 200 – 300 человек наших в/пленных. В этом лагере я пробыл до января 1942 года. В январе 1942 года нас этапировали в лагерь [на] ст. Идрица Калининской области, где [я] пробыл с января 1942 г. до августа 1942 г. В августе 1942 г. нас группой в 50 человек направили в лагерь [в] совхоз «Стадник» Ленинградской области; пробыл в этом лагере до 1 марта 1943 г. […]

***

Полностью книгу можно скачать здесь.

Метки: ,

  • 1
здравствуйте. Я читал рассказы о СМЕРШЕ, когда писал один из офицеров. Под видом угнанных и пленных было достаточно приличное количество полицаев и всяких предателей, убийц и просто уголовщины которая просачивалась на освобожденные территории.

Но все равно основная масса была простыми солдатами основной виной которых было что не успели где то или накрыло засыпало окружили. Жаль их. Прошли круги проверки, многие не вернулись из ссылок.

России наверное суждено испытывать людей именно таким образом. Огнем. и все равно мы живы и построили общество с которым как ни крути считаются и я надеюсь мы восстановим свое государство. Могучим и справедливым.

Ятруполо С.З. Воспоминания о войне
Вот как он описывает события после освобождения из плена в 1944 году:
«Потом нас вызывали по одному на комиссию в которую входили, кроме армейских чинов, несколько человек из только что освобожденных военнопленных офицеров. (Я думаю, все они принадлежали к известной организации).
Меня спросили, при каких обстоятельствах я попал в плен, в каких лагерях побывал до Румынии и т.д. Имело значение, разумеется, и то, как человек вел себя в лагере.
В результате проверки всех нас разделили на "чистых" и "нечистых". Первых определили в 1-й штурмовой полк в составе 53-и армии 2-го Украинского фронта, который бросали в самые жестокие бои. А "нечистых" тут же брали под стражу и отправляли на родину».

Скачал книгу которую вы дали ссылкой. Спасибо.

Очень дельное начинание.

На каком-то сайте я уже замечал такую инфу хотя пофиг

  • 1